Haqqinda.az

Русская народная сказка, она же
строевая песня «Про дикого вепря»

В королевстве, где все тихо и складно,
Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,
Появился дикий вепрь аграмадный,
То ли буйвол, то ли бык, то ли тур…

Там король страдал желудком и астмой,
Только кашлем сильный страх наводил,
А тем временем зверюга ужасный
Коих ел, а коих в лес уводил…

И король тотчас издал три декрета:
Зверя надо говорит одолеть, наконец,
Вот кто отчается на это, на это,
Тот принцессу поведет под венец…

А в отчаявшемся том государстве
Как войдешь, дык прямо наискосок
В бесшабашной жил тоске и гусарстве
Бывший лучший, но опальный стрелок.

На полу лежали люди и шкуры,
Пели песни, пили меды, и тут
Протрубили во дворе трубадуры,
Хвать стрелка, Ardı »

Я полмира почти через злые бои
Прошагал и прополз с батальоном,
А обратно меня за заслуги мои
С санитарным везли эшелоном.

Подвезли на родимый порог,-
На полуторке к самому дому.
Я стоял — и немел, а над крышей дымок
Поднимался не так — по-другому.

Окна словно боялись в глаза мне взглянуть.
И хозяйка не рада солдату -
Не припала в слезах на могучую грудь,
А руками всплеснула — и в хату.

И залаяли псы на цепях.
Я шагнул в полутемные сени,
За чужое за что-то запнулся в сенях,
Дверь рванул — подкосились колени.

Там сидел за столом, да на месте моем,
Неприветливый новый хозяин.
И фуфайка на нем, и хозяйка при нем,-
Потому я и псами облаян.

Это значит, пока под Ardı »

Я теперь в дураках — не уйти мне с земли —
Мне поставила суша капканы:
Не заметивши сходней, на берег сошли —
И навечно — мои капитаны.

И теперь в моих песнях сплошные нули,
В них все больше прорехи и раны:
Из своих кителей капитанских ушли,
Как из кожи, мои капитаны.

Мне теперь не выйти в море
И не встретить их в порту.
Ах, мой вечный санаторий —
Как оскомина во рту!

Капитаны мне скажут: «Давай не скули!»
Ну а я не скулю — волком вою:
Вы ж не просто с собой мои песни везли —
Вы везли мою душу с собою.

Вас встречали в порту толпы верных друзей,
И я с вами делил ваши лавры,-
Мне казалось, я Ardı »

У вина достоинства, говорят, целебные,-
Я решил попробовать — бутылку взял, открыл…
Вдруг оттуда вылезло что-то непотребное:
Может быть, зеленый змий, а может — крокодил!

Если я чего решил — я выпью обязательно,-
Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!

А оно — зеленое, пахучее, противное -
Прыгало по комнате, ходило ходуном,-
А потом послышалось пенье заунывное -
И виденье оказалось грубым мужиком!

Если я чего решил — я выпью обязательно,-
Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!

И если б было у меня времени хотя бы час -
Я бы дворников позвал бы с метлами, а тут
Вспомнил детский детектив — «Старика Хоттабыча» -
И спросил: «Товарищ ибн, как тебя зовут?»

Если я чего решил — Ardı »

Нат Пинкертон — вот с детства мой кумир,
Сравниться с ним теперь никто не может,-
Но он имел такой преступный мир,
Что плохо спится мне, и зависть гложет.

Аппарат и наметанный глаз -
И работа идет эффективно,-
Только я — столько знаю про вас,
Что подчас мне бывает противно.

Не скрыться вам, ведь от меня секретов нет.
Мой метод прост: брать всех под подозренье.
Любой преступник оставляет след
И возвращается на место преступленья.

Аппарат и наметанный глаз -
И работа идет эффективно,-
Только я — столько знаю про вас,
Что подчас мне бывает противно.

У детективов хмурый вид и мрачный нрав,
Характер наш достоин укоризны,-
Имеем дело с попираньем прав
И только с темной стороною нашей жизни.

Аппарат и наметанный глаз Ardı »

Десять тысяч и всего один забег
остался.
В это время наш Бескудников Олег
зазнался.
Я, мол, болен, бюллетеню, нету сил.
и сгинул.
Вот наш тренер мне тогда и предложил:

беги, мол.
Я ж на длинной на дистанции помру,
не охну.
Пробегу всего, быть может, первый круг —
и сдохну.
Но сурово тренер мне: Что за дела?
мол, надо Федя,
Главное, чтобы воля тут была
к победе.
Воля волей, если сил невпроворот,
а я увлекся,
Я рванул на десять тыщ как на пятьсот, —
и спекся,
Подвела меня, ведь я ж предупреждал,
дыхалка.
Пробежал всего два круга и упал,
а жалко.
И наш тренер, экс- и вице-чемпион
ОРУДа,
Не пускать меня велел на стадион,
иуда.
Ведь вчера мы только брали с ним с тоски
«по банке»,
А сегодня он кричит: «Меняй коньки
на Ardı »

Граждане, ах, сколько ж я не пел, но не от лени -
Некому: жена — в Париже, все дружки — сидят.
Даже Глеб Жеглов, что ботал чуть по новой фене -
Ничего не спел, чудак, пять вечеров подряд.

Хорошо, из зала вон -
Не наших всех сортов,
Здесь — кто хочет на банкет
Без всяких паспортов.

Расскажу про братиков -
Писателей, соратников,
Про людей такой души,
Что не сыщешь ватников.

Наше телевидение требовало резко:
Выбросить слова «легавый», «мусор» или «мент»,
Поменять на мыло шило, шило — на стамеску.
А ворье переиначить в «чуждый элемент».

Так, в ответ подельники,
Скиданув халатики,
Надевали тельники,
А поверх — бушлатики.

«Эх!»,- сказали брат и брат:
«Не! Мы усе спасем.
Мы и сквозь редакторат
Все это пронесем».

Про братьев-разбойников у Ardı »

Я рос как вся дворовая шпана -
Мы пили водку, пели песни ночью,-
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен.

Сидим раз у Сережки Фомина -
Мы у него справляли наши встречи,-
И вот о том, что началась война,
Сказал нам Молотов в своей известной речи.

В военкомате мне сказали: «Старина,
Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»
Я отказался,- а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор.

Кровь лью я за тебя, моя страна,
И все же мое сердце негодует:
Кровь лью я за Сережку Фомина -
А он сидит и в ус себе не дует!

Теперь небось он ходит по кинам -
Там хроника про нас перед сеансом,-
Сюда б сейчас Сережку Ardı »