Haqqinda.az

Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты -
И хрипят табуны, стервенея, внизу.
На глазах от натуги худеют канаты,
Из себя на причал выжимая слезу.

И команды короткие, злые
Быстрый ветер уносит во тьму:
«Кранцы за борт!», «Отдать носовые!»
И — «Буксир, подработать корму!»

Капитан, чуть улыбаясь,-
Молвил только «Молодцы»,-
Тем, кто с сушей расставаясь,
Не хотел рубить концы.

Переход — двадцать дней, — рассыхаются шлюпки,
Нынче утром последний отстал альбатрос…
Хоть бы — шторм! Или лучше — чтоб в радиорубке
Обалдевший радист принял чей-нибудь SOS.

Так и есть: трое — месяц в корыте,
Яхту вдребезги кит размотал…
Так за что вы нас благодарите -
Вам спасибо за этот аврал!

Только снова назад обращаются взоры -
Цепко держит земля, все и так и Ardı »

Отбросив прочь свой деревянный посох,
Упав на снег и полежав ничком,
Я встал — и сел в «погибель на колесах»,
Презрев передвижение пешком.

Я не предполагал играть с судьбою,
Не собирался спирт в огонь подлить,-
Я просто этой быстрою ездою
Намеревался жизнь себе продлить.

Подошвами своих спортивных «чешек»
Топтал я прежде тропы и полы -
И был неуязвим я для насмешек,
И был недосягаем для хулы.

Но я в другие перешел разряды -
Меня не примут в общую кадриль,-
Я еду, я ловлю косые взгляды
И на меня, и на автомобиль.

Прервав общенье и рукопожатья,
Отворотилась прочь моя среда,-
Но кончилось глухое неприятье -
И началась открытая вражда.

Я в мир вкатился, чуждый нам по духу,
Все правила движения поправ,-
ОРУДовцы мне робко Ardı »

Я кричал: «Вы что там, обалдели? -
Уронили шахматный престиж!»
Мне сказали в нашем спортотделе:
«Ага, прекрасно — ты и защитишь!

Но учти, что Фишер очень ярок,-
Даже спит с доскою — сила в ем,
Он играет чисто, без помарок…»
Ничего, я тоже не подарок,-
У меня в запасе — ход конем.

Ох вы мускулы стальные,
Пальцы цепкие мои!
Эх, резные, расписные
Деревянные ладьи!

Друг мой, футболист, учил: «Не бойся,-
Он к таким партнерам не привык.
За тылы и центр не беспокойся,
А играй по краю — напрямик!..»

Я налег на бег, на стометровки,
В бане вес согнал, отлично сплю,
Были по хоккею тренировки…
В общем, после этой подготовки -
Я его без мата задавлю!

Ох, вы сильные ладони,
Мышцы крепкие спины!
Эх вы кони Ardı »

Это вовсе не френч-канкан,
Не френч —
Вас решили в волшебный фонтан
Увлечь,-
Все течет, изменяется, бьет —
Не плачь!
Кто в фонтане купается, тот
Богач.

Что, приятель, в таком раздрыге
Отупел, с нищетой смирясь!
Окунайся в черные брызги,
Окунайся в черную грязь!

Копошатся в ней, копошатся —
Наплевать, что мокрей мокриц,-
Все надеются оказаться
В золотом, как сказочный принц!

Не для всяких открыт фонтан —
О нет!
А для всяких сегодня канкан —
Балет.
Куплен этот фонтан с потрохами
Весь,
Ну а брызги летят между вами
Здесь.

А ворота у входа в фонтан —
Как пасть,-
Осторожнее, можно в капкан
Попасть!
Если дыры в кармане — какой
Расчет?
Ты утонешь в фонтане — другой
Всплывет. Ardı »

Вот что:
Жизнь прекрасна, товарищи,
И она удивительно,
И она коротка,-
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано,-
Может, вы не заметили
И решили, что не было
Самого-самого главного?

Может быть,
В самом деле и не было,-
Было только желание,-
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

И вот что:
Человек человечеству -
Друг, товарищ и брат у нас,
Друг, товарищ и брат,-
Это самое-самое главное.

Труд нас
Должен облагораживать,-
Он из всех из нас делает
Настоящих людей,-
Это самое-самое главное.

Правда вот,
В фильме этого не было -
Было только желание,-
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

Мир наш -
Колыбель человечества,
Но не век находиться нам
В колыбели своей,-
Циолковский сказал еще.

Скоро
Даже звезды далекие
Человечество сделает
Достояньем людей,-
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано -
Было только желание,-
Значит,
Значит, это для вас
Будет Ardı »

Тpубят pога: «Скоpей, скоpей!» -
И копошится свита.
Душа у ловчих без затей
Из жил воловьих свита.

Hу и забава у людей -
Убить двух белых лебедей!
И стpелы ввысь помчались.
У лучников наметан глаз!
А эти лебеди как pаз
Сегодня повстpечались!

Она жила под солнцем — там,
Где синих звезд без счета,
Куда под силу лебедям
Высокого полета.

Ты воспари — крыла раскинь -
В густую трепетную синь.
Скользи по божьим склонам,-
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет долететь
Лишь ангелам и стонам.

Но он и там ее настиг -
И счастлив миг единый,-
Но может, был тот яркий миг
Их песней лебединой…

Двум белым ангелам сродни,
К земле направились они -
Опасная повадка!
Из-за кустов, как из-за стен,
Следят охотники за тем,
Чтоб счастье было кратко.

Вот Ardı »

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а — так,
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош,-
Парня в горы тяни — рискни!
Не бросай одного его,

Пусть он в связке в одной с тобой —
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах — не ах,
Если сразу раскис и — вниз,
Шаг ступил на ледник и — сник,
Оступился — и в крик,-
Значит, рядом с тобой — чужой,
Ты его не брани — гони:
Вверх таких не берут, и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но — шел,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но — держал,
Если шел за Ardı »

Вот в набат забили:
Или праздник, или
Надвигается, как встарь,
Чума.
Заглушая лиру,
Звон идет по миру,-
Может быть, сошел звонарь
С ума?

Следом за тем погребальным набатом
Страх овладеет сестрою и братом.
Съёжимся мы под ногами чумы,
Путь уступая гробам и солдатам.

Нет, звонарь не болен!-
Видно с колоколен,
Как печатает шаги
Судьба,
И чернеют угли
Там, где были джунгли,
Тупо топчут сапоги
Хлеба.

Выход один беднякам и богатым -
Смерть. Это самый бесстрастный анатом.
Все мы равны перед ликом войны,
Только привычней чуть-чуть — азиатам.

Не в леса одета
Бедная планета,
Нет,- огнем согрета мать-
Земля!
А когда остынет -
Станет мир пустыней.
Вновь придется начинать
С нуля.

Всех нас зовут зазывалы из пекла
Выпить на празднике пыли и пепла,
Потанцевать с одноглазым циклопом,
Понаблюдать за Всемирным Потопом.

Не во сне все это,
Это близко где-то Ardı »