Haqqinda.az

В одной державе с населеньем… -
Но это, впрочем, все равно,-
Других держав с опереженьем,
Всё пользовалось уваженьем -
Что может только пить вино.

Царь в той державе был без лоску -
Небрит, небрежен, как и мы;
Стрельнет, коль надо, папироску,-
Ну, словом, свой, ну, словом, в доску,-
И этим бередил умы.

Он был племянником при дяде,
Пред тем как злобный дар не пить
Порвал гнилую жизни нить -
В могилу дядю свел. Но пить
Наш царь не смел при дяде-гаде.

Когда иные чужеземцы,
Инако мыслящие нам
(Кто — исповедуя ислам,
А кто — по глупости, как немцы),
К нам приезжали по делам -
С грехом, конечно, пополам
Домой обратно уезжали,-
Их поражал не шум, не гам
И не броженье по столам,
А то, что Ardı »

Отчего не бросилась, Марьюшка, в реку ты,
Что же не замолкла-то навсегда ты,
Как забрали милого в рекруты, в рекруты,
Как ушел твой суженый во солдаты?!

Я слезами горькими горницу вымою
И на годы долгие дверь закрою,
Наклонюсь над озером ивою, ивою -
Высмотрю, как в зеркале,- что с тобою.

Травушка-муравушка — сочная, мятная -
Без тебя ломается, ветры дуют…
Долюшка солдатская — ратная, ратная:
Что, как пули грудь твою не минуют?!

Тропочку глубокую протопчу по полю
И венок свой свадебный впрок совью,
Длинну косу девичью — до полу, до полу -
Сберегу для милого — с проседью.

Вот возьмут кольцо мое с белого блюдица,
Хоровод завертится грустно в нем,-
Пусть мое гадание сбудется, сбудется:
Пусть вернется суженый вешним днем!

Пой Ardı »

Я весь в свету, доступен всем глазам,-
Я приступил к привычной процедуре:
Я к микрофону встал как к образам…
Нет-нет, сегодня — точно к амбразуре.

И микрофону я не по нутру —
Да, голос мой любому опостылит,-
Уверен, если где-то я совру —
Он ложь мою безжалостно усилит.

Бьют лучи от рампы мне под ребра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И — жара!.. Жара!.. Жара!

Он, бестия, потоньше острия —
Слух безотказен, слышит фальшь до йоты.
Ему плевать, что не в ударе я,-
Но пусть я верно выпеваю ноты!

Сегодня я особенно хриплю,
Но изменить тональность не рискую,-
Ведь если я душою покривлю —
Он ни за что не выправит кривую.

Бьют лучи от рампы мне Ardı »

Как ныне сбирается Вещий Олег
Щиты прибивать на ворота,
Как вдруг подбегает к нему человек
И ну, шепелявить чего-то.

— Эх, князь,- говорит ни с того, ни с сего, —
А примешь ты смерть от коня своего!

Вот только собрался идти он на вы,
Отмщать неразумным хозарам,
Как вдруг набежали седые волхвы,
К тому же разя перегаром.

И говорят ни с того, ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.

Да кто вы такие, откуда взялись?
Дружина взялась за нагайки.
Напился, старик, так поди, похмелись,
И неча рассказывать байки.

И говорить ни с того, ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.

Ну в общем они не сносили голов:
Шутить не могите с князьями!
И долго дружина Ardı »

Вот я выпиваю,
Потом засыпаю,
Потом просыпаюсь попить натощак,-
И вот замечаю:
Не хочется чаю,
А в крайнем случае — желаю коньяк.

Всегда по субботам
Мне в баню охота,
Но нет — я иду соображать на троих…
Тут врали ребяты,
Что есть телепаты,
И даже читали в газете про их.

А я их рассказу
Поверил не сразу,-
Сперва я женился -
И вспомнил, ей-ей:
Чтоб как у людей я
Желаю жить с нею,-
Ан нет — все выходит не как у людей!

У них есть агенты
И порпациенты -
Агенты не знаю державы какой,-
У них инструменты -
Магнитные ленты,
И нас они делают левой ногой.

Обидно, однако -
Вчера была драка:
Подрались — обнялись,- гляжу, пронесло.
А агент внушает:
«Добей — разрешаю!»
Добил… Вот уже восемь суток прошло.

Мне эта забота
Совсем Ardı »

За нашей спиной остались паденья, закаты,
Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет!
Мне хочется верить, что черные наши бушлаты
Дадут нам возможность сегодня увидеть восход.

Сегодня на людях сказали: Умрите геройски!
Попробуем — ладно! Увидим, какой оборот.
Я только подумал, чужие куря папироски:
Тут кто как сумеет, — мне важно увидеть восход.

Особая рота — особый почет для сапера.
Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей,
Напрасно стараться,- я и с перерезанным горлом
Сегодня увижу восход до развязки своей.

Прошли по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных,
И вдруг я заметил, когда прокусили проход,-
Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух
Уже повернулся верхушкой своей на восход.

За нашей спиною в Ardı »

Теперь я буду сохнуть от тоски
И сожалеть, проглатывая слюни,
Что не доел в Батуми шашлыки
И глупо отказался от сулгуни.

Пусть много говорил белиберды
Наш тамада — вы тамаду не троньте,-
За Родину был тост алаверды,
За Сталина,- я думал — я на фронте.

И вот уж за столом никто не ест
И тамада над всем царит шерифом,-
Как будто бы двадцатый с чем-то съезд
Другой — двадцатый — объявляет мифом.

Пил тамада за город, за аул
И всех подряд хвалил с остервененьем,-
При этом он ни разу не икнул —
И я к нему проникся уваженьем.

Правда, был у тамады
Длинный тост алаверды
За него — вождя народов,
И за все его труды.

Мне тамада сказал, что я — Ardı »

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и еще,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда все время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, коль слово «честь» забыто,
И коль в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста —
Я не люблю насилье Ardı »